[237]
№ 76. Письмо А. Стахіева — А. Константинову.
Почтенное вашего высокородія письмо отъ 18-го прошлаго мая, отправленное на собственной свѣтлѣйшаго хана соколевѣ съ вахмистромъ Панаіотомъ Каракашемъ, я имѣлъ честь исправно получить того-же мая 31-го числа, на что чрезъ сіе въ отвѣтъ доношу, что сколь съ одной стороны справедливы и осторожны его свѣтлости хана Шагинъ-Гирея разныя примѣчанія и сомнѣнія, означенныя въ особенномъ, при томъ письмѣ слѣдующемъ спискѣ, столь съ другой не меньше благоразумны и [238] основательны и вашего высокоблагородія потому учиненные вызовы и изъясненія, къ чему съ своей стороны прибавить еще долженствую:
1) Относительно пропущенія въ молчаніи о народахъ черкесскихъ и абазинскихъ, слѣдовательно и о крѣпостяхъ между оными на берегу Чернаго моря лежащихъ: Суджукѣ, Сухумѣ, Иланджикѣ и прочихъ, что во время моей негоціаціи я усильно настоялъ, что и оныя крѣпости, будучи на татарской землѣ, натурально должны татарамъ отданы быть. Но Порта вопреки того съ равнымъ моему усиліемъ твердила, что оба реченные народы никогда инако отъ татарскихъ хановъ не зависѣли, какъ съ позволенія Порты, будучи ихъ владѣльцы завсегда каждый своимъ собственнымъ народомъ безъ всякаго отъ татарскаго общества въ томъ соучаствованія выбираемы и потомъ безпосредственно Портѣ представляемы съ испрошеніемъ отъ нея барата для утвержденія ихъ властительства независимо отъ татарскихъ хановъ. Итакъ никакъ неможно оныхъ обоихъ народовъ вмѣщать въ татарское общество, а тѣмъ менѣе почитать подвластными крымскому правительству; равно какъ и реченныя набережныя крѣпости, которыя построены собственнымъ турецкимъ иждивеніемъ и не бывали никогда въ татарскихъ рукахъ и вѣдѣніи. О чемъ о всемъ я не оставилъ въ свое время не только всевысочайшій нашъ дворъ, но и бывшихъ здѣсь крымскихъ депутатовъ увѣдомить, съ испрошеніемъ у послѣднихъ изъясненій на изобличеніе неосновательности турецкихъ предъявленій; но того не доставъ и ие предусматривая ни малѣйшей возможности преодолѣть въ томъ турецкаго упрямства, принужденъ былъ при заключеніи послѣдней конвенціи, то въ молчаніи оставить. Итакъ, по моему мнѣнію, теперь иного способа не остается, какъ стараться подъ рукою, чтобъ какъ черкесы, такъ и абазинцы, добровольно совокупясь съ прочими, на кубанской сторонѣ живущими татарами, формально Портѣ объявили, что они, будучи съ ними нераздѣльны, по силѣ кайнарджійскаго между обѣими высокими Имперіями трактата, поставляютъ себя безъ всякаго [239] изъятія подвластными крымскому владѣтельному хану и просятъ Порту, чтобъ она и ихъ въ покоѣ оставила и не утѣсняла болѣе своими войсками и строеніемъ крѣпостей на ихъ берегу, продолжающемся отъ устья Азовскаго моря до Мингреліи. А что касается до Буджацкой орды, мнѣ кажется, что гораздо спокойнѣе и полезнѣе для крымскаго общества, узаконя отъ всего онаго годовой срокъ на переселеніе въ предѣлы Крымской области, какъ оной орды, такъ и всѣхъ другихъ, въ турецкихъ областяхъ живущихъ татаръ, Портѣ объявить, что по прошествіи онаго крымское общество не будетъ болѣе признавать своими, но турецкими подданными, слѣдовательно и лишенными татарскихъ правъ и вольности всѣхъ тѣхъ, кои въ оттоманскихъ областяхъ жительствовать будутъ.
2) Касательно опредѣленія крымскаго кади-аскера ваше высокоблагородіе такъ благоразумно и достаточно съ своей стороны на ханскія примѣчанія и сомнительства отвѣчали, что мнѣ не остается ничего къ тому присовокупить.
Засимъ долженъ я вашему высокоблагородію объяснить, что прибытіе сюда вышереченной ханской соколевы мнѣ немалыя хлопоты причинило во первыхъ потому, что морскіе служители на оной почти всѣ греческіе переселенцы, которыхъ Порта ни подъ какимъ видомъ здѣсь болѣе видѣть не хочетъ; а потомъ что оные служители появились здѣсь, одѣты всѣ такъ, какъ турецкаго военнаго флота офицеры, что ненавистники наши не преминули султану истолковать, что его свѣтлость ханъ съ нимъ равняется. Почему я принужденъ былъ онымъ служителямъ приказать переодѣться и ходить въ своемъ обыкновенномъ платьѣ, а чтобъ харачные сборщики ихъ не безпокоили, далъ было имъ мои харачные патенты, но и то Портѣ непріятно было. Итакъ я наконецъ принудилъ ее дать мнѣ для нихъ свои харачные ярлыки, безъ платежа однако-же харачныхъ денегъ и подъ именованіемъ ханскихъ служителей. А присланный на томъ суднѣ ханскій купчина грекъ Теодораки для себя купилъ обыкновенный харачный ярлыкъ подъ именованіемъ турецкаго подданнаго, чѣмъ [240] и пресѣкъ я всѣ свои съ Портою хлопоты. А какъ помянутые ненавистники наши стали причинять у здѣшней пристани разныя утѣсненія судну, а матросы онаго подвергались опасности, то я, по согласію съ доброжелательнымъ рейсъ-эфендіемъ оное судно закрылъ отъ дальнѣйшихъ непріятностей отосланіемъ его съ глазъ въ Беюкдере, гдѣ потомъ оно въ покоѣ стояло у тамошняго моего дома.
Всѣ вышереченные хлопоты довольно доказываютъ, сколь туркамъ досадно видѣть татаръ въ независимомъ отъ себя состояніи; итакъ надобно стараться избѣгать усугубленія того и прилежать помалу оную имъ сносною дѣлать.