№ 3. Письмо графа Румянцова — посланнику А. С. Стахіеву.
Не имѣвъ не малое время отъ васъ курьеровъ, отправлялъ къ вамъ моего, но встрѣчу ему при выходѣ попался кіевскій съ вашими депешами и я слѣдующія ко двору отправилъ, а ко мнѣ адресованныя по большому количеству оныхъ и поднесь всѣхъ [18] разобрать, слѣдовательно и прочесть не могъ. А между тѣмъ надъѣхалъ курьеръ изъ Крыма съ магзарами и сіи спѣшу къ вамъ доставить и впрочемъ что тамъ по послѣдній рапортъ происходило, сообщаю выписку. Вы изъ оной увидя различать можете вѣдомости справедливыя отъ затѣйныхъ. Вы найдете тутъ и то, что Селимъ-Гирей, не взирая на всѣ прегражденія, въ Крыму явился и бунтующею партіею ханомъ признанъ, и какъ присланные отъ сего хана съ письмами къ князю Прозоровскому татары объявляютъ, то уже по сему новому избранію хана и депутація чрезъ Балаклаву въ Константинополь отправлена и сходственно весьма сіе происшествіе съ вашими мыслями о туркахъ; они, конечно, устранясь отъ пламени, безпосредственно ихъ пожирающаго, умѣли составить изъ суевѣрія искру неугасимаго огня и положивъ оную между нами и татарами на чувствительное наше изнуреніе, станутъ поддувать оную всѣми возможными образы до той поры, пока по ихъ мнѣнію повсемѣстный пожаръ возгорится. Я вамъ сообщаю здѣсь копію съ письма ханскаго и съ письма, писаннаго отъ общества крымскаго къ Селимъ-Гирею[1], гдѣ они его увѣщеваютъ отступить отъ принятаго титла и удалиться изъ Крыму, грозя его преслѣдовать повсюду. Въ первой вы увидите нѣкоторыя весьма важныя примѣчанія одно въ разсужденіи закона и возможности быть хану независимымъ, другое, чтобъ при поданіи магзаровъ отвержено было бы властіе султанское на низверженіе хановъ и не оставьте первые въ переговорахъ вашихъ съ министерствомъ употребить на опроверженіе ихъ всегда закономъ утверждаемыхъ настояній, а въ другомъ, предъ врученіемъ магзаровъ отобрать султанское отрицаніе просто письмомъ.
Между разговорами прошу Абдуръ-Разакъ-эфендію сказать, что я имѣвъ не отнынѣ къ особѣ его и отличнымъ достоинствамъ отмѣнное уваженіе, не безъ удивленія взираю на вѣроятіе его, относительно затѣйной моей переписки съ господаремъ. [19] Онъ можетъ быть увѣренъ, что онъ нигдѣ подобныхъ черныхъ дѣяній въ моемъ поведеніи не отыщетъ и сколь мнѣ поведеніе покойнаго князя было извѣстно, то я считалъ его быть ближе къ одержанію величайшихъ награжденій отъ Блистательной Порты, нежели къ такъ печальному окончанію жизни.
Я жду съ часу на часъ отъ князя Прозоровскаго извѣщенія объ успѣхѣ, каковъ имѣлъ его поискъ на Селимъ-Гирея и его партію, и узнавъ, что по дѣламъ вашимъ должно оно произвесть важное дѣйствіе, не укосню ни мало вамъ сообщить. Я воображать себѣ впрочемъ легко могу, коль многотрудны должны быть ваши пренія съ людьми, кои не даютъ отнюдь никакой иной мысли мѣста, опираяся на вымышленномъ артикулѣ, закономъ сдѣлавъ тѣмъ дѣло татарское и для себя уже неудобнѣйшимъ, но знавъ ваши отличныя дарованія, крѣпость духа и усердіе къ пользѣ ея императорскаго величества, твердо обнадеживаюсь, что вы изъ самыхъ дѣлъ найдете способы и средства къ убѣжденію турковъ въ ихъ весьма несходственныхъ съ мирнымъ трактатомъ поступкахъ и что подобными пріемами чрезъ междоусобіе татарское, наконецъ доведутъ они сіи дѣла до весьма противнаго положенія ихъ желанію.
Примѣчанія
- ↑ Письмо это уже напечатано въ т. I, стр. 852.