[202]
№ 70. Письмо А. Константинова — графу Н. Панину.
Прибытіе въ Суджукъ-Кале селахора Сулейманъ-аги крайне потревожило его свѣтлость. Онъ заключаетъ, что когда утвердится нога турецкая по желанію Порты въ томъ краю, то не токмо абазинцевъ и черкесовъ уласкаетъ Порта къ себѣ въ приверженность, а, потомъ и въ рабство принудитъ со временемъ, ежели добровольно не согласитъ, и ногайскія орды быть ей послушными, имѣя къ тому орудіемъ абазинцевъ и черкесовъ, а имъ подпорою крѣпости, нынѣшнія и вновь воздвигаемыя; о семъ его свѣтлость говорилъ пространно съ г. генералъ-поручикомъ и кавалеромъ Апухтинымъ, въ проѣздъ его чрезъ Кефу, хотя и былъ отъ меня предваренъ, что сіе дѣло для него есть приватное.
Къ отвращенію онаго властолюбивой Порты намѣренія завладѣть всѣмъ Кавказомъ, полагаетъ ханъ (ежели то позволительно) въ разсужденіи непоколебимаго храненія мироположеиій и ежели другихъ средствъ не находится, употребить самыхъ абазинцевъ, корыстолюбіе ихъ и ненависть къ повиновенію; при первыхъ сихъ видахъ обнадеживаетъ успѣхомъ, но когда вдаль оное продлится, то и сіе средство не весьма надежнымъ почитать надлежитъ.
Изъ поясненій, которыя его свѣтлость желаетъ, чтобъ внесены были въ конвенцію многіе суть полезны для отраженія впредь могущихъ быть недоразумѣній или умышленныхъ толкованій въ другой смыслъ; но я, заключая затруднительнымъ согласить Порту на принятіе, рѣшился только на оныя примѣтить имъ мое мнѣніе въ приложеніи при всеподданнѣйшемъ моемъ доношеніи подносимое. Повергая все то высокому разсмотрѣнію вашего сіятельства, есмь съ совершеннѣйшимъ высокопочитаніемъ.