Копія съ письма генералъ-фельдмаршала графа Румянцова-Задунайскаго Оттоманской Порты верховному визирю Мегметъ-пашѣ отъ 28-го февраля.
[289]
Въ ожиданіи отъ вашего сіятельства на письмо мое отъ 20-го минувшаго января отвѣта, не могу далѣе медлить сообщеніемъ вамъ вслѣдствіе онаго-жь и увѣренія, что всевысочайшій дворъ относительно дѣлъ татарскихъ пребываетъ всегда совершенно въ томъ положеніи, въ каковомъ державы, искренность, миръ и дружбу воспріявшія, только знать могутъ. Блистательная Порта по многимъ неоспоримымъ доказательствамъ должна [290] была въ томъ предовольно увѣрена быть, такъ какъ теперь и въ той прискорбной истинѣ, что подозрѣніе ея въ разсужденіи Крыма тутъ было несовмѣстно и тѣмъ больше, что она теперь изъ собственнаго испытанія узнала то, что я вамъ о Крымѣ предвѣщалъ, и что отнюдь не всѣ татары изреклись Шагинъ-Гирей-хана, а часть людей малая, кои пригласили Селимъ-Гирея и иныхъ султановъ и испросили лицемѣрствомъ своимъ покровительство у Блистательной Порты убѣжденіемъ вѣры и кои въ самой вещи попрали ногами святость ея разрушеніемъ всѣхъ обязательствъ ею клятвенно утвержденныхъ, поднявъ оружіе противу своего государя, обагривъ руки въ крови отцовъ своихъ (я по общему разумѣнію именую тутъ отцами правителей отечества) и распространивъ злодѣяніе свое на сообывателей своихъ и россійскихъ людей, не щадя ни состоянія, ни возраста, ни пола, — однимъ словомъ, наполнили они все свое отечество убійствами и грабежами, а наконецъ и Селимъ-Гирея съ порученіемъ оставили и тѣмъ явно оказали, что злонамѣренію ихъ цѣль была одно неправедное и безчеловѣчное насыщеніе стяжаніемъ собратій своихъ имѣнія. По симъ обстоятельствамъ я не могу уклониться, чтобы вашему сіятельству въ дружеской конфиденціи не изразить моихъ мыслей, что одно достоинство такъ величайшихъ Имперій не позволяетъ имъ поступать на премѣну трактатовъ, торжественно заключенныхъ, но паче требуетъ, чтобъ посредствомъ дружескаго и откровеннаго сношенія, всѣ дѣла въ ихъ должное положеніе къ утвержденію взаимной дружбы и спокойствія приводимы, а тѣмъ самымъ завиствующимъ ихъ доброму согласію, вся удобность къ подстреканію пресѣчена была. И какъ теперь въ Крыму спокойствіе возстановлено и Блистательная Порта отъ свѣтлѣйшаго хана и правительства крымскаго о всемъ происшедшемъ лучше увѣдомлена, то и остается мнѣ ожидать отъ вашего сіятельства, какъ на прежнее мое, такъ и на сіе пріятнаго отвѣта, дабы тѣмъ скорѣе удовлетворить взаимному обѣихъ высокихъ державъ желанію. Впрочемъ, чтя драгоцѣннымъ для себя пріобрѣтеніемъ вашу дружбу [291] желательно мнѣ, чтобы при благословенномъ совершеніи сего дѣла могъ я и далѣе оною пользоваться и имѣть случай на оказаніе того почтенія, съ каковымъ я навсегда пребуду.